Конец августа и начало сентября добавили ясности, но одновременно и новых противоречий в понимании того, что происходит с российской экономикой и рынком стали. Картина выглядит странной: с одной стороны, появились ориентиры, с другой — общее ощущение остаётся тревожным и местами даже парадоксальным.

Фактически приходится признать, что ключевым центром управления экономикой стал Центральный банк со своей жёсткой денежно-кредитной логикой, опирающейся на классические теории конца прошлого века. Это не предмет дискуссии, а данность, с которой бизнесу и отраслям приходится жить. Отсюда и традиционный вопрос «что делать», на который эмоциональные ответы не работают — приходится отталкиваться от реальности, какой бы неприятной она ни была.

Международные события конца лета — саммит ШОС в Китае, парад в Пекине, Восточный экономический форум во Владивостоке — дали достаточно материала для выводов как по внешней политике, так и по внутреннему состоянию экономики. Если говорить прямо, речь идёт не о стагнации, а о тяжёлом кризисе в ряде отраслей, где спрос по сравнению с прошлым годом просел на десятки процентов.

В первую очередь это строительство. Жилищный сектор сам загнал себя в угол резким ростом цен после 2021 года. Как только исчезла массовая льготная ипотека, рынок начал резко терять опору. Простое снижение ставки здесь не спасёт: без длительной паузы в росте цен платёжеспособный спрос не восстановится. Следом пострадали и другие строительные направления, которые сегодня выглядят хронически недофинансированными.

В схожем положении оказались производители B2B-продукции — всё, что не связано с массовым потреблением. В 2023 году они активно включились в импортозамещение, но затем столкнулись с острой нехваткой денег. Государство оказалось не в состоянии поддержать все инициативы, а инвестиционные кредиты стали практически недоступными. В результате компании перестали инвестировать и перестали быть заказчиками друг для друга. Дополнительным фактором стало «замораживание» средств на депозитах: из-за дорогих кредитов эти деньги фактически выпали из экономического оборота.

Отдельная боль — отрасли, вынужденные в сжатые сроки замещать импорт комплектующих. В автомобилестроении это привело к удорожанию продукции и, местами, к ухудшению её характеристик. Авиационную промышленность поддерживают на уровне всего правительства, а вот автопрому потребитель быстро вынес жёсткий вердикт. Формально можно говорить о выборе в пользу более дешёвых решений, но сути проблемы это не меняет.

Под давлением оказалась и топливно-энергетическая сфера. Экономика действительно постепенно уходит от нефтегазовой зависимости, но сам сектор при этом переживает крайне непростой период — не только из-за санкций, но и по структурным причинам.

На этом фоне металлургия выглядит, пожалуй, самым наглядным примером кризиса. Большая часть её потребителей как раз находится в перечисленных проблемных отраслях. В итоге видимый спрос на металл упал на 15–25% по сравнению с прошлым годом, который и сам был далеко не рекордным. Цены откатились к уровням начала 2023 года, а значительная часть мощностей, созданных за годы инвестиций, оказалась невостребованной.

При этом звучат и более сдержанные оценки. На ВЭФ отмечалось, что экономика в целом остаётся достаточно живучей, а макроэкономическая ситуация — стабильной. Альтернативы текущей денежно-кредитной политике, по большому счёту, никто не предложил. Да, существуют другие модели, например китайская, но для их применения нужна совсем иная структура экономики. Возможность пойти по другому пути была упущена раньше, а задним числом такие вещи не исправляются.

Ближайшая траектория выглядит примерно так. От заседания Центробанка 12 сентября почти все ждут снижения ставки. Речь, скорее всего, идёт о сокращении на 2 процентных пункта — до 16%. До конца года запланированы ещё два заседания, и многое будет зависеть от динамики инфляции. Статистика здесь играет на руку регулятору: осенью из базы расчётов выйдет период прошлогодней дефляции и последующего резкого всплеска цен. Если не произойдёт внешних шоков, годовая инфляция может начать быстро снижаться, а к концу года удержаться в пределах 7–7,5%.

Это даёт Центробанку формальные основания к дальнейшему снижению ставки — до 12–14% к концу года. Уровень всё ещё высокий, но уже не удушающий. В начале следующего года традиционно ожидается значительный объём авансов по госконтрактам, что может дать экономике первый импульс к оживлению. Государственные расходы в этой ситуации становятся важным стабилизирующим фактором, тем более что умеренный дефицит бюджета допустим.

Однако риски никуда не исчезают. Один из ключевых — валютный. Ослабление рубля даже до 90 за доллар может резко подстегнуть инфляцию и спровоцировать новый виток ужесточения политики. Проверять, выдержит ли экономика ещё один такой раунд, желающих немного.

С другой стороны, при более доступной ставке государство способно запустить масштабные инвестиционные проекты. Только инициативы по Дальнему Востоку, озвученные на ВЭФ, потенциально означают спрос на миллионы тонн стали на годы вперёд.

Во внешней среде изменения тоже возможны, хотя и небыстро. Давление со стороны США и Европы подталкивает страны вне западного блока к более тесному взаимодействию. Пока это выражается осторожно и дипломатично, но важны не формулировки, а реальные шаги. В краткосрочной перспективе рынок ждёт окончания дождливого сезона в Азии: именно там сейчас сосредоточен основной драйвер мировой экономики. С оживлением спроса в Индии, Китае и Юго-Восточной Азии связываются надежды на рост мировых цен на сталь.

В долгосрочном же плане ключевым вопросом остаётся то, превратятся ли заявления и договорённости, сделанные на международных саммитах, в реальные механизмы экономического взаимодействия — от финансовых инструментов до правовой и информационной инфраструктуры, менее зависимой от Запада. Пока остаётся только запастись терпением и пережить сложный период.

Другие новости экономики